Книжная полка Татьяны Замировской: от дневников сновидений до автофикшна

Лирический и беспощадный пост-автофикшн от беларуского писателя и издателя. Роман-воспоминание, мета-дневник о молодости в Минске — дурацкой и трогательной, где травмы и разбитые сердца не прописываются в будоражащих деталях, а чуть проходят краешком метафоры и полунамеком; память выглядит нашей общей памятью, а фрустрации и тревожные мелочи вдруг складываются в четкое понимание: это ведь и была наша общая, коллективная юность, вот оно что. Ну и еще это книжка о том, как это — быть русскоязычным беларуским писателем в Минске нулевых.

Культовый беларуский писатель Горват, тоже прославившийся лирическим вернакулярным автофикшном в жанре «писатель уехал в деревню и разговаривает там с местными жителями, а также купил козу», написал очень зрелую книгу-исследование-дневник о том, как ему удалось выкупить у государства развалины, принадлежавшие когда-то его предкам — Наровлянскую усадьбу. В книге он пытается восстановить усадьбу и как-то сложить воедино нелегкий биографический нарратив своей семьи и себя самого. Себя-то сейчас собрать нелегко, и дом непонятно где (Горват тоже в эмиграции по политическим причинам, как и многие беларуские авторы), но вот, есть книга.

Сергей Дубавец — эпохальная фигура беларуской литературы и журналистики, и книг у него так много, что эта кажется просто очередной — но нет, именно «Занзибар» оказался той самой книжкой Дубавца, которую хочется постоянно перечитывать. Фактически, это дорожный дневник: Сергей с семьей на Занзибаре, в отпуске — казалось бы, что общего у Занзибара с Беларусью? Но, рассуждая и размышляя об истории места, в котором писатель оказался, он приходит к почти прустовского масштаба истории-воспоминанию о детстве, родителях, поиске идентичности и своем постепенном, но неминуемом приходе к беларускости. Мой любимый тезис из книжки — о том, что самый главный страх беларуса это «быть не за того принятым»; это ужасающе точно!

Наконец-то Динара написала нам роман, и да, он, конечно же, дневниковый и биографический, и про травму — и о тех вещах, о которых невозможно написать, но она и пишет про невозможность. Через немного фантастическую метафору, которая пронизывает текст, Динаре удалось разместить себя как персонажа где-то между памятью, смертью и невспоминаемостью — и текст, который идет из этого лиминального пространства, настолько мощный, что не отпускает читателя до последней строчки.

Мэгги Нэльсон с ее «Аргонавтами» все знают. Ее партнер, художник, скульптор и перформанс-артист Гарри Додж не менее интересен как писатель — и его книжка «Мой метеорит», думаю, лучшее, что я читала в жанре дневника-автофикшна за много-много лет. Тут есть все: и драматичное взросление квир-художника в Сан-Франциско, и поиски биологических родителей, и смерть как биологических родителей, так и приемных, и смерть Дэвида Боуи, и встреча с Мэгги, и рождение детей — и, собственно, приобретение метеорита, потому что непонятно, за что держаться в этом мире, где все не навсегда, все мы неминуемо умрем, и при этом мы — волшебная звездная пыль, которая никуда не исчезнет и вечно будет лететь к звездам. А еще это книга об удивительных совпадениях и о том, что жизнь это чудо — несмотря ни на что.

Мне недавно приснился Уильям Берроуз, в этом сне я была у него в гостях на Бауэри — и мы даже немножко поговорили о его кат-ап методах и в целом о литературе, хотя дедушка в этот день был не очень в настроении; еще бы, теперь он сам персонаж из Страны Мертвых! По этому поводу я решила перечитать его «Книгу снов» — как все-таки прекрасен наш дедушка! Сны в литературе — нелегкое, мучительное чтиво. Сны же Берроуза хочется перечитывать и экранизировать; плюс, опять же — роскошь прямого доступа к бессознательному великого американского писателя.

Это просто одна из моих любимых книг, которая не раз спасала мне жизнь. Она как раз в этом самом жанре — нечто среднее между дневником, автобиографией, мемуарами, коллекцией снов и метареалистическим эссе. Даже если вы не поклонник Юнга, все равно эту книжку стоит прочитать, она необыкновенно утешающая. Надеюсь, великим дедушкам Юнгу и Берроузу есть о чем поговорить в Стране Мертвых, откуда они нам периодически снятся.