Блог «Мне есть что сказать»

Миллениалы, социальная повестка и прогресс: как устроена 
издательская 
программа 
«Есть смысл»

2026-03-17 16:34 Как это устроено
Перед стартом совместного курса «Еще не все написано» мы поговорили с Юлией Петропавловской — главным редактором издательской программы NoAge «Есть смысл». Юля рассказала, с чего все начиналось, как строится работа с авторами и каких книг не хватает прямо сейчас.

Что такое «Есть смысл»?

Это серия миллениальской и зумерской прозы молодых русскоязычных авторов на актуальные темы. Первая книга — дебютный роман Ильи Мамаева-Найлза — вышла весной 2023 года. Символично, что в марте этого года мы опубликовали второй роман Ильи «Только дальний свет фар».
На сегодня в серии вышло 14 книг: «Хорея» Марины Кочан, «Дислексия» Светланы Олонцевой, «Залив Терпения» Марии Нырковой, «Побеги» Ирины Костаревой, «Яд» Тани Коврижки (в этом году выйдет второй роман писательницы «Смена тигра»), «Шмель» Ани Гетьман, «Комната утешения» Руфи Гринько, «Три истории на моих поминках» Евгении Захарчук, «Сахарная пудра» Маргариты Полонской, «Раз, два, три — замри» Ольги Аристовой, «Центр принятия и адаптации» Ольги Дмитриевой и «Улица Холодова» Евгении Некрасовой.
Хотите узнать больше о современной русскоязычной прозе?

Юля Петропавловская — одна из кураторок курса «Еще не все написано». Вместе с командой «Мне есть что сказать» она взяла интервью у писателями, издателей, критиков и книготорговцев, чтобы рассказать, как устроена современная литература — от 2000-х до наших дней.

Курс стартует 7 апреля. По промокоду NOAGE действует скидка 10%. Узнать подробнее и записаться можно по ссылке.

Как и когда появилась серия?

Изначально издательская программа «Есть смысл» родилась в 2020 году как благотворительный проект в рамках фонда «Нужна помощь» (признан Минюстом РФ иноагентом). Первые два года в фокусе была нонфикшн-литература о социальных проблемах.
Каждая книга служила поводом поговорить с экспертами в сфере НКО о том, как проблема репрезентована в обществе, как ее решают в секторе, как можно подключиться и помочь. Например, когда мы выпустили книгу «Все мои ребята» о проблеме ВИЧ, её презентация состоялась в московском СПИД-центре с участием сотрудников, волонтёров и равных консультантов.
Но со временем меня все больше интересовал фикшн как инструмент вовлечения широкого читателя в социальную повестку. Я познакомилась с кураторками Школы литературных практик, и у нас очень совпали взгляды на то, каких текстов не хватает. Я сама прошла курс «Современный роман», познакомилась со студент:ками и увидела много интересных текстов о нашей стране здесь и сейчас, о месте молодого человека в ней, непроговоренном опыте и травмах. Это новый пласт актуальной молодой прозы, созвучной ценностям «Есть смысл». Мы опубликовали первые сборники рассказов: «Одной цепью» о российской семье, «Бу!» о школьном буллинге и «Срок годности» об экологии. Вышел дебютный роман Даши Благовой «Южный Ветер» о репрезентации ментальных расстройств в обществе. Мы стали готовить художественную серию.
А дальше случился 2022 год, программы сократились, потом «Нужна помощь» (признана Минюстом РФ иноагентом) объявили иноагентом и фонд вынужден был закрыться. Большая удача, что в этот сложный период я познакомилась с основательницей NoAge Дариной, и мы поняли, что серии есть место в портфеле издательства.

В чем фишка «Есть смысл»?

За последние годы я поняла, что мне как продюсеру проще думать в категориях социального импакта, чем коммерческой прибыли. При этом у меня есть успешный опыт масштабирования коммерческих проектов в МИФе — мои направления приносили издательству 90 млн рублей в год.
Но в коммерческой структуре есть ловушка: когда что-то приносит выручку, начинаешь думать, как это повторить, масштабировать быстрым и понятным образом, и всё меньше усилий тратишь на эксперимент. Мне кажется, актуальная авангардная проза, немного опережающая время, редко бывает коммерчески успешной. Когда во главу угла ставится высокая маржинальность, литературная составляющая может страдать. (Поэтому в нормальных странах работают гранты на поддержку независимого искусства.)
Я не говорю, что NoAge не важна выгода — любое издательство должно как-то выживать. Но наше партнёрство пока выстроено на взаимном понимании, зачем мы это делаем с точки зрения пользы для читающего сообщества. Этот приоритет помогает сохранить фокус на прогрессе.

Чем ты занимаешь как главред?

Моя работа продюсерская: я знакомлюсь с начинающими писателями, отбираю тексты, обсуждаю идеи с потенциальными авторами — зачастую они ещё только учатся и боятся подступиться к крупной форме. Мы часто начинаем сотрудничество на этапе идеи и небольшого черновика. Бывает, что до момента готовой рукописи проходит несколько лет.
Все это время я поддерживаю автора, даю обратную связь, помогаю в разработке концепции, структуры, сюжетных ходов, работе над стилем. Когда рукопись концептуально готова, мы с автором передаем ее в ведение литературного редактора NoAge для финальной стилистической доработки.
Моя задача — формировать в литкомьюнити определённый запрос на смелую актуальную прозу с социальным подтекстом, транслировать феминистскую и деколониальную оптику, но при этом объяснять авторам, что значит думать о читателе, не уходить совсем в авангард или дневниковость, как устроено читательское внимание и поведение. Мы пытаемся соединять свободу творческого высказывания с рабочими методами сторителлинга и — уже в упаковке текста — маркетинговыми инструментами продвижения.

Какие тексты попадают в «Есть смысл», а какие — точно нет?

Мне важно разнообразие внутри серии, поэтому я все время думаю о расширении жанровых и тематических границ. В идеале темы не должны повторяться, потому что для меня книга — это по-прежнему повод обсудить ранее табуированные контексты.
У серии есть чёткое позиционирование и читательский адрес, поэтому ясно, что тексты должны отвечать интересам взыскательной миллениальской аудитории. Должен быть понятный внутренний и внешний конфликт, глубоко разработанная система персонажей, художественная правда, высказывание должно быть понятным и созвучным времени, а оптика должна быть современной и близкой мне ценностно.
В общем, все традиционные редакторские критерии при отборе прозы. Как я уже сказала, текст должен что-то сообщать именно про сегодня — мы не берём историческую прозу, если она не в диалоге с XXI веком. Так же как не берем и фантастику, фэнтези, сентименталку и детектив, если это чисто жанровая история без выхода в универсальное, социально значимое.
Плюс, если автор показывает черновики, я прикидываю, получается ли из этого в потенциале самостоятельная форма (набирается ли на целую книгу объемом от 5 авторских листов), если нет — вместе думаем, куда расширить/углубить высказывание.

На какие темы ты ждешь тексты?

Я ищу тексты, сконцентрированные на опыте героя здесь и сейчас, нежели на взгляде в прошлое. Проблемы семьи, детства могут присутствовать, но не как основная тема. Мне как издателю и читателю интересно, как живёт герой-миллениал в нынешних условиях: как он работает, строит романтические отношения, дружит с телом, с городом, с окружающими.

Какой процент текстов доходит до публикации?

Если брать весь самотек, который приходит мне на почту, то меньше 1%. Обычно издатель четко понимает, что ищет, и идет за этим к авторам сам (на питчинги или в личку). Но и сами авторы тоже приходят: через холодный имейл мы познакомились, например, с Аней Гетьман («Шмель»), Ирой Костаревой («Побеги»), Таней Коврижкой («Яд», «Смена тигра») и Софией Зильберборд, которая сейчас дописывает свой сборник хоррор-рассказов.

Как устроен курс-гид о современной литературе «Еще не все написано»?

Курс построен очень интересно: письменный формат рассылок помогает нам привлечь экспертизу гораздо большего числа участников индустрии, чем в традиционном лекционном формате. Для одного своего письма (главы) я беру интервью у 4-6 экспертов — авторов, издателей, книжных обозревателей. И у меня получается более объёмная картинка по теме, чем если бы я или кто-то один из них готовил вебинар.
У нас четыре кураторки: это я и мои коллеги из школы «Мне есть что сказать». У каждой свой набор интервьюируемых. Я взяла 18 интервью. Среди моих экспертов — Дарья Гаврон (РЕШ), Егор Михайлов (Афиша Daily), Максим Мамлыга (Правила жизни, БИЛЛИ), Евгения Власенко (Книгагид), Алеся Атрощенко (Школа литпрактик), исследовательница Лариса Муравьёва, писатели Алексей Поляринов, Илья Мамаев-Найлз, Евгения Некрасова, Аня Гетьман, Ира Костарева, Света Олонцева, Оля Птицева, Маша Ныркова, Марина Кочан, блогер Полина Парс, издатель Лайма Андерсон, книготорговки Анна Яковлева и Наталья Смирнова. Полный список экспертов можно посмотреть на сайте курса.
Невозможно дать полностью объективный обзор современной российской прозы. У каждого участника процесса свой взгляд на важное и неважное, свои любимые авторы и тренды. Поэтому мы транслируем, с одной стороны, своё видение актуального — а с другой, даем повод очень многим поделиться своим видением.
Авторы «Есть смысл» в основном делятся индивидуальным опытом письма, рассуждают о темах миллениальской прозы и дают экспертные комментарии каждый в своей области. Например, Мария Ныркова и Марина Кочан ответили на вопросы про автофикшен и биофикшен, Света Олонцева — про социальную повестку в прозе, Аня Гетьман — про выстраивание писательского бренда и так далее.
→ Узнать подробнее о курсе и записаться